Личность Петра Аркадьевича Столыпина на фоне его политиков-современников выделяется многими ценными качествами решительного вождя, пресекающего зло – именно такие личности "творят историю", давая спасительные передышки наступающей всемiрной апостасии. Но даже им бывает трудно преодолеть дух времени, и после временных успехов охранительных сил зло переходит в новое наступление. Столыпинская "передышка" была короткой. Об этом см. в календаре "Святая Русь" обзорную статью о жизни и деятельности Петра Аркадьевича: "Рыцарь монархии и заложник своего времени".
К 100-летней годовщине у нас помещена новая статья: "Тайна убийства Столыпина". Версий было и остается много (как и в совпавшем по месту и времени тогдашнем киевском деле Бейлиса), причем наиболее устоявшиеся версии – примитивно ложные, призванные очернить и охранительные силы дореволюционной России (впрочем, весьма слабые в сравнении со вседозволенностью зла), и Государя, и главное: замаскировать подлинных преступников.
В сущности, тайны нет в масштабе православной историософии. Ибо силы зла, продвигающие мiровую апостасию и готовившие т.н. "русскую революцию", продолжающуюся поныне, – нам точно известны: это сатанинская "тайна беззакония", всё больше перестающая быть тайной для православных. Ныне этот процесс вплотную достиг глобального построения царства антихриста. И в этих координатах личность П.А. Столыпина имеет также и свою ограниченность и недостатки (они были причиной охлаждения отношений с Государем Николаем II c его большей мистической чуткостью и меньшей практичностью).
Их порою любят порицать "истинно православные ревнители", ищущие себе "борцов со злом" покруче, которые людей рубили, как щепки; крайний пример: . В таких "ревнительских" верованиях духовно безграмотный историософский утопизм сочетается с безнравственным и кощунственным отношением к жертвам этих "стальных вождей". И в этом вполне сходятся крайности "православных ревнителей" и богоборцев-коммунистов.
Мы же должны, сохраняя трезвомыслие, измерять исторические события и их деятелей сочетанием православной историософии и личной православной нравственности. С этой точки зрения фигура Столыпина достойна нашего уважения. Его земная жизнь и кончилась-то всего в 49 лет, и несомненно, что политическое, идейное и духовное развитие Аркадия Петровича не могло остановиться, а его талантливый ум на полученном опыте побудил бы его расширить и духовно углубить масштаб нужных реформ.
Впрочем, предотвратить революцию было никому не по силам (как нельзя предотвратить и предсказанный в Священном Писании приход антихриста), ее можно было только отодвинуть на некоторый срок. Ибо революция тогда уже произошла в головах ведущего общественного слоя России... И она не преодолена до сих пор именно в головах наших соотечественников...
Наше время – время завершения этой глобальной антихристианской революции – ставит русское патриотическое сопротивление перед теми же вопросами в более остром их виде. Но у нас есть преимущество: более точное духовное знание исторического процесса на опыте нашей национальной катастрофы и откровенной всемiрной антихристианской глобализации. Каковы же должны быть наши правильные решения в эту эпоху?
Личность Петра Аркадьевича Столыпина на фоне его политиков-современников выделяется многими ценными качествами решительного вождя, пресекающего зло – именно такие личности "творят историю", давая спасительные передышки наступающей всемiрной апостасии. Но даже им бывает трудно преодолеть дух времени, и после временных успехов охранительных сил зло переходит в новое наступление. Столыпинская "передышка" была короткой. Об этом см. в календаре "Святая Русь" обзорную статью о жизни и деятельности Петра Аркадьевича: 
на главную
для печати